Президент НАУФОР Алексей Тимофеев в эфире радио РБК, 18 марта 2026

Интервью

Президент НАУФОР Алексей Тимофеев в среду, 18 марта, выступил в эфире программы "Инвестиционный час" на радио РБК.

Элина Тихонова: У вас остается время следить за рынком?

Алексей Тимофеев: Откровенно говоря, за рынком, за движениями на рынке мы не следим. Если только не случается какая-то большая беда.

Элина Тихонова: Остановка торгов, например.

Алексей Тимофеев: Да, и тогда мы включаемся во взаимодействие между и индустрией и государственными регуляторами, решающими эту проблему.

Элина Тихонова: А так, чтобы вот смотреть, куда там рубль пошёл в моменте…

Алексей Тимофеев: Нет, это не является нашей обязанностью и, слава Богу, не является моей обязанностью.

Элина Тихонова: Счастливый вы человек! Только хотела спросить, у вас есть личный инвестиционный портфель?

Алексей Тимофеев: Инвестиционного портфеля у меня нет, опять же, из соображений независимости. Потому что там, где я мог бы его сформировать - это члены НАУФОР, те, в отношении кого я должен осуществлять регулятивные функции. Саморегулируемая организация - это частный регулятор.

Элина Тихонова: Ну, это вообще серьёзное ограничение, надо сказать

Алексей Тимофеев: Я немножко жалею об этом.

Элина Тихонова: То есть, получается, ну, максимум, что вы можете себе позволить, это, наверное, вклады и какие-нибудь ОФЗ.

Алексей Тимофеев: Да. Вклады.

Элина Тихонова: А вообще есть какая-то вот цеховая солидарность у участников фондового рынка? Вот мы сейчас говорили, как бы вы выбирали между членами НАУФОР - могут они вместе какую-то инициативу качать практически единогласно или вместе с чем-то бороться? Или они умеют между собой только конкурировать, в каких-то крайних случаях к вам приходить, говорить: "Алексей, спасите, помогите!".

Алексей Тимофеев: Нет, именно так это и происходит. Мы стараемся. И в этом как раз я вижу нашу миссию: определять общую точку зрения индустрии на ключевые вопросы развития финансового рынка и вместе, сообща её продвигать.

Элина Тихонова: Ну, это звучит очень демократично, звучит очень красиво, но неужели маленькая региональная инвесткомпания и какой-нибудь федеральный мегагигант могут договориться и иметь какую-то общую цель на рынке?

Алексей Тимофеев: Мы стараемся учитывать то, чьим интересам соответствует та или иная инициатива, и не вредит ли эта инициатива компаниям разного масштаба, разного профиля. Это не голословное утверждение. НАУФОР потому, мне хотелось бы думать, успешная саморегулируемая организация, что не только научилась это делать, но и приучила к тому, что именно так она работает, всех своих членов.

Элина Тихонова: Я сейчас, наверное, немножко наивный вопрос задам, но мне почему-то очень хочется его задать: интересы профучастников, инвесткомпаний разного масштаба и интересы частных инвесторов это одно и тоже?

Алексей Тимофеев: Это в значительной степени одно и тоже, но не всегда. И именно поэтому у нас реализована схема, где за нашей деятельностью как саморегулируемой организации следит Центральный Банк, не позволяя реализоваться естественному для саморегулируемой организации конфликту интересов, который заключается в том, что мы, в общем, могли бы обернуться против интересов клиентов наших членов. Нет, мы так не делаем. Мы считаем, что противопоставлять эти интересы нельзя. Мы заинтересованы в успехе наших клиентов и видим наш собственный успех в успехе наших клиентов.

Элина Тихонова: Это такая тонкая грань, мы же с вами понимаем, что любая инвесткомпания всегда будет стремиться повысить свою маржинальность. Любой клиент будет стремиться заплатить поменьше комиссии. Кстати, вопрос комиссий, он вообще обсуждается? Самая частая история - когда брокеры начнут снижать комиссии? Вот нам все время говорили: "Подождите-подождите, сейчас рынок разовьётся, вырастет, будет больше профучастников, они должны будут конкурировать между собой - неизбежно комиссии пойдут вниз". Особенно в коллективных инвестициях вообще, пока мы этого не наблюдаем.

Алексей Тимофеев: Чаще в связи с индустрией коллективного инвестирования, управлением паевыми инвестиционными фондами. И здесь соображения развития рынка по-прежнему актуально. До тех пор, пока он не достигнет определенных объёмов, он будет ассоциироваться довольно с высокими комиссиями. К моему, не меньшему, чем пайщиков, сожалению. Что касается брокерских комиссий, я давно не слышу о серьёзных проблемах, связанных с этим. Это рынок высококонкурентный и борьба идёт за проценты комиссионных ожесточеннейшая.

Элина Тихонова: Там даже за десятые, а то и сотые процентов. Что касается брокерских комиссий - совершенно согласна. Вот коллективных: то есть ещё не пора? Я правильно вас услышала? Ещё объёма не хватает? то есть денег под управлением этих коллективных инвестиций не хватает?

Алексей Тимофеев: Да, и поэтому отрадно то, что вот уже несколько лет мы видим довольно бурное, активное развитие именно этой индустрии и очень надеемся на то, что и этот, не лучший её признак, будет постепенно улучшаться.

Элина Тихонова: Вы в рублях же сбережения свои держите? Или валютная диверсификация тоже есть у вас какая-то?

Алексей Тимофеев: В рублях.

Элина Тихонова: Про заседание Центробанка хотела с вами поговорить. В эту пятницу Совет директоров будет предпринимать решение по ключевой ставке. Консенсус ставит на снижение ещё на 50 базисных пунктов, то есть до 15. Есть, правда, и несогласные. Вот среди опрошенных РБК аналитиков четверо из 30 ждут снижения сразу на 100 пунктов. Это 14,5 уж. Не часто аналитики стали верно предсказывать решение ЦБ. Профучастники вам жалуются на недостаточно какую-то прозрачную, эффективную коммуникацию со стороны регулятора?

Алексей Тимофеев: Нет, не жалуются.

Элина Тихонова: А нам постоянно. Почему вам не жалуются? То есть я хотела следом-то спросить, а жалуются, например, они на то, что вот Минфин их заранее не предупредил, что собирается пересмотреть цену отсечения или там прекратить продажу валют. Вот такого рода вот жалобы у вас есть?

Алексей Тимофеев: Я должен, наверное, объяснить смысл существования саморегулируемой организации. Мы в первую очередь занимаемся институциональным развитием не финансового рынка и контролем за соблюдением правил взаимодействия между компаниями и их клиентами.

Элина Тихонова: И регулятором! Вы же общаетесь с регулятором постоянно!

Алексей Тимофеев: Здесь не остаётся места для того, чтобы мы отслеживали рыночные тенденции. А может быть, это и навредило бы, если бы мы занялись движением цен. Крупные тенденции с институциональным влиянием или решения регуляторов в отношении финансовых индикаторов - нет, это не наша функция.

Элина Тихонова: Хорошо, я поняла. Мы, в общем, основная книга жалоб и предложений для аналитиков, которые там из эфира в эфир нам говорят, не понимаем мы, что нам ЦБ говорит, как-то надо это поправить. Про жалобы от частных инвесторов уже мы ещё поговорим. А пока про то, где нам этих, собственно, частных инвесторов брать, чем их привлекать? Вот удвоение капитализации российского фондового рынка: Алексей, вот если честно, выполнима эта цель, если нерезиденты не вернутся, если СВО не закончится? Вот мы вообще можем сейчас всерьёз про это говорить?

Алексей Тимофеев: Скажу так: участие в операциях, в инвестициях на отечественном финансовом рынке нерезидентов является нормой. Все страны борются между собой за иностранные инвестиции. Если они эту конкуренцию проигрывают, их экономика остаётся недофинансированной, проигрывает в глобальной экономической конкуренции. Поэтому нам очень нужны иностранные инвесторы, мы очень надеемся на то, что, как только обстоятельства это позволят, они на российский рынок вернутся.

Элина Тихонова: Недружественные?

Алексей Тимофеев: И дружественные, и недружественные. Нам нужны все деньги, мы должны конкурировать за деньги мира с другими финансовыми центрами, с финансовыми рынками других стран. Другое дело, что мы не сделали ещё той работы, которую могли бы сделать для привлечения внутренних инвесторов. И вот именно этим сейчас в сложившихся обстоятельствах мы и занимаемся.

Элина Тихонова: Только внутренними силами мы можем удвоиться?

Алексей Тимофеев: Это сложный вопрос. Задача трудновыполнимая, на мой взгляд. Однако, если будут приниматься очень смелые решения, а также, само то, что военные действия, например, закончатся, я думаю, приведёт к значительному росту капитализации. В зависимости от того, будет ли это связано со снятием санкций, наверное, тем больше, чем больше мы будем надеяться на снятие санкций, это приведёт к увеличению капитализации.

Элина Тихонова: Если мы остаёмся в статус-кво, то есть санкции не сняты, перемирие пока не достигнуто. Вот так как сейчас всё происходит. О каких смелых решениях вы говорите, например?

Алексей Тимофеев: У нас пока недостаточно внутренних инвесторов на финансовом рынке. Когда мы говорим об удвоении капитализации, мы говорим о выходе с IPO все большего и большего количества компаний. И главная проблема с IPO, на мой взгляд, заключается в ёмкости рынка. Рынок недостаточно емок. Кстати говоря, претензия со стороны Центрального Банка и некоторых других участников, что после IPO цены падают.

Элина Тихонова: Как недавно сказали, российские IPO, априори убыточны.

Алексей Тимофеев: Это лишь в незначительной степени из-за неспособности инвестиционных банков договориться о соответствующем дисконте. Это скорее говорит о недостаточной ёмкости рынка. Рынок должен быть кратно больше, чтобы сразу после окончания IPO те, кто купил акции в IPO, могли бы продать их и рассчитывать на рост цены. А там просто некому остаётся продавать.

Элина Тихонова: Держать, не надо продавать. После IPO нас все время регулятор учит, чтобы они зашли на IPO, держали, держали, держали.

Алексей Тимофеев: Давайте оставим им, инвесторам, решение, надо или нет. Потому что, как только мы подходим к ним со своими собственными лекалами, мы теряем очень много..

Элина Тихонова: Совершенно с вами согласна. Я хотела статистику привести, немножко удивительную, на мой вкус. По данным Центробанка, совокупный портфель розничных инвесторов в прошлом году вырос на 16%, там уже 12,3 триллиона рублей. При этом средний размер портфеля частного инвестора, без учёта совсем маленьких счетов, там меньше 10000, он практически не изменился, остался на уровне там 2,2 млн руб. Вот как такое может быть? Это несколько очень крупных частников приходят? И там 1000 очень мелких, по 5 000 рублей?

Алексей Тимофеев: Я поясню. Вы, наверное, слышали о том, что у нас 40 млн уникальных брокерских клиентов. Но больше 20 млн счетов - просто пустые.

Элина Тихонова: Вот, кстати, да, вот про эту статистику, про 40 млн. Это итоги февраля от Мосбиржи: на бирже 40, 6 млн человек частных инвесторов с брокерскими счетами. Но сделки в феврале совершали только 3 млн человек. То есть 20 млн - пустые, активно торгуют - 3. То есть на 17 млн. ещё непонятно, что происходит.

Алексей Тимофеев: Реальных инвесторов, инвесторов с активами на брокерских счетах более 10 тыс и клиентов доверительных управляющих - около 7, а также и пайщиков паевых инвестиционных фондов - всего около 7 млн. Поэтому, возвращаясь к статистике, 100 тысячам инвесторов, которые обслуживаются брокерами, принадлежит 11 трлн из 12,3 трлн рублей на брокерских счетах. Всего лишь 100 тыс клиентов владеют почти всеми активами на брокерских счетах.

Элина Тихонова: Это прямо, знаете, такое прокси на экономику многих развитых стран, когда большая часть активов и денег принадлежит очень маленькой горстке людей.

Алексей Тимофеев: Это очень похоже на правду, потому что, если мы взглянем на статистику банковских счетов, она очень похожа.

Элина Тихонова: Ну то есть, есть кого привлекать. Получается, ёмкость рынка существует на вкладах, где больше 67 трлн рублей. И главная задача для всех, вот все последние годы - как их вынуть-то оттуда, как их на рынок-то вообще привлечь? Или все-таки деньги с вкладов, как некоторые экономисты считают, не надо держать в голове. Это не те деньги, которые пойдут на рынок. Это совершенно другой тип активов, тип инвесторов, тип мышления и предназначение этих денег другое.

Алексей Тимофеев: На банковских счетах хранят средства многие из тех, кто может стать и инвестором. В целом же, наверное, вы правы. Это 2 разных типа граждан: сберегатели и инвесторы. И рассчитывать на то, что значительная часть активов с депозитов мигрирует на рынок ценных бумаг, не следует. Кроме того, очень интересно, что до сих пор, несмотря на то, что мы прилагали все наши усилия именно в этом направлении, добиваясь, чтобы именно с банковских депозитов деньги поступили бы на финансовый рынок, бОльшая часть средств, которые пришли на рынок ценных бумаг (вот сколько их там - на этот счёт оценки разнятся) - по прежнему "из-под матрасов".

Элина Тихонова: То есть то, что лежит на депозите, даже при снижении ставки, скорее всего, будет перекладываться на депозит, как некий надежный НЗ. Хотя вот я тоже видела статистику от Центробанка, что в январе аж больше 3% денег закрывшихся вкладов пришли в инвестиционные продукты. 3% - это рекордный, между прочим, показатель, потому что обычно гораздо меньше переходит. Ну, такими темпами мы очень долго будем эти 67 трлн, конечно, переманивать. Что должно быть прописано для всех компаний, выходящих на биржу?

Алексей Тимофеев: Я верю в рынок, верю в то, что чем больше будет IPO, тем больше будет успешных историй ценообразования. Это не стоит, на мой взгляд, формализовать. Мы, например, спорим с Центральным Банком по поводу того, следует ли сопровождать IPO не менее двумя отчётами независимых оценщиков, определяющих справедливую цену для IPO. Это попытки решить, в общем-то, рыночную проблему, негодными средствами. И иным, чем развитие рынка, я думаю, эту проблему не решить.

Элина Тихонова: Вот, кстати, по поводу независимой оценки. Нам же вот совершенно справедливо слушатель написал: "Я хочу знать, что мне компания-эмитент правду говорит, что она объективно себя оценивает. Она мне сейчас наобещает горы золотые. Мы такое тоже видели на нашем рынке, да. А на самом деле там никаких предпосылок к этим нет горам. Я хочу не только эмитенту верить, но и какому-то авторитетному, независимому оценщику, который это подтвердит или опровергнет".

Алексей Тимофеев: Желательно, чтобы это был инвестиционный советник, с которым вы много лет сотрудничайте, который даёт вам неплохие советы, которые в прошлом оправдывались.

Элина Тихонова: Я частник просто на диване, у меня нет инвестиционного советника, я вот что мне напишут там, то я и прочитаю. Поэтому нельзя ли в проспекте IPO сразу давать мнение? Вот это такая компания авторитетная сказала, вот такая независимая.

Алексей Тимофеев: Проспект является основой для самостоятельной оценки рыночной стоимости, справедлива она или нет. Это та цена, которую предложил инвестиционный банк. Поэтому вы, если можете, постарайтесь сами изучить эту информацию и оценить, понять, является ли оценка компании справедливой. Или же положиться на мнение инвестиционных советников. Желательно, чтобы эти советники были на вашей стороне, зарабатывали бы деньги от вас на основании договора с вами, а не на основании договора с компанией. Мало что изменится, если эту оценку будут давать компании, которые работают в интересах эмитента.

Элина Тихонова: Вопрос по советникам, по блогерам. Это тот самый бесплатный инвестиционный советник, чуть ли не единственный, которого, сидящий на диване инвесторы читает.

Алексей Тимофеев: Наше мнение достаточно последовательное: мы против регулирования финансовых инфлюенсеров. Не потому, что они все компетентны. К сожалению, большинство из них катастрофически некомпетентны. Не потому, что они честны. Очень многие из них нечестны. Мы считаем, что действующего законодательства достаточно для того, чтобы привлекать к ответственности нечестных инфлюенсеров. И ничего добавить в этом смысле в законодательство, чтобы сделало бы их преследование более эффективным. Пытаться же ограничить обмен мнениями в интернете - последнее дело, которое мы, которое мы взялись бы поддерживать.

Элина Тихонова: Нужны ли какие-то дополнительные стимулы и возможности для институционалов, для того, чтобы НПФ или страховщики как-то активнее участвовали в первичных размещениях? НПФам вот разрешили существенную долю вкладывать в первичное размещение, может недостаточно этого?

Алексей Тимофеев: Это очень болезненный вопрос, потому что НПФ воспринимается как социальный институт, и о его устойчивости государство очень беспокоится. И, мне кажется, несколько перестаралось, потому что сегодняшний НПФ инвестирует на рынке акций около 7-8% своих активов, которые в настоящее время составляют около 6-7 трлн.

Элина Тихонова: Сейчас не про IPO говорим, а в целом про рынок акций, я просто хочу это подчеркнуть.

Алексей Тимофеев: Рынок акций - это в том числе и рынок IPO. И НПФ всё чаще и чаще будут участвовать в IPO, если не будут бояться инвестировать на рынке акций, в принципе. И, на мой взгляд, НПФ должны инвестировать не менее 40% своих активов как наиболее долгосрочный из инвесторов. Я поясню свою точку зрения. Дело в том, что долгосрочные инвестиции- это всегда инвестиции в акции - позволяют на долгосрочной перспективе значительно переиграть инфляцию. Инвестиции в облигации позволяют более или менее сохранить существующие активы. Вот ровно это сейчас индустрии НПФ и происходит. Они не дают той доходности, которую могли бы давать, если бы активно инвестировали в акции. И проблемой, на наш взгляд, является ограничение пятилетней безубыточности: требования, что НПФы не должны понести убытки в перспективе 5 лет. Это требование мешает НПФам формировать разные портфели в зависимости от возраста, где для более молодого клиента предлагалось бы больше акций, меньше облигаций. Чем ближе к пенсии - тем больше облигаций, меньше акций. И, таким образом, позволило бы в целом инвестировать индустрии НПФ в акции гораздо больше.

Элина Тихонова: Вы обсуждаете эту возможность, там как-то регуляторно, нормативно закрепить?

Алексей Тимофеев: Да, мы обсуждаем. Уже неоднократно предлагали отказаться от требования о пятилетней безубыточности.

Элина Тихонова: Не хочет регулятор?

Алексей Тимофеев: Я думаю, что регулятор об этом размышляет.

Элина Тихонова: У владельцев облигаций есть ещё один вечный вопрос. С ИИС-3 нельзя вывести купон на другой счёт (купоны по облигации). Уже давно про это просят, ещё на этапе обсуждения. И есть вообще надежда тут какая-то или нет?

Алексей Тимофеев: Мы это обсуждаем. Но я бы не стал обнадёживать тех, кто на это рассчитывает. Не так давно мы добились того, что с ИИС могут сниматься дивиденды, но ровно потому, что у них особый порядок налогообложения и таким образом бюджет ничего не теряет. Но переговоры с Министерством финансов мы ведём, дело не оставим. Посмотрим, что выйдет.

Элина Тихонова: Про долговой рынок. Там действительно тоже тревожная ситуация. Назовём её турбулентностью. Не буду пока говорить "волна дефолтов", хотя все и без меня так говорят. И вот у нас вопрос такой есть от слушателя. "Центробанк предлагает упростить выход на рынок для небольших компаний и одновременно фиксирует дефолты именно среди таких эмитентов, какие защитные механизмы для инвестора могут быть встроены в эту реформу? Как нам стимулировать одновременно компании выходить на рынок, в том числе и на долговой рынок, и уберечь инвестора от некачественных, незаинтересованных в том, чтобы долго на этом рынке оставаться и добросовестно свои обязательства исполнять"?

Алексей Тимофеев: Ответ на этот вопрос я уже дал, когда говорил о том, что нужно полагаться на советы инвестиционного советника. Мне совсем не кажется, что нужно что-то менять, пока, по крайней мере, в правилах игры, выпуска облигаций из-за дефолтов. Правила хороши. Это те риски, которые инвесторы на себя принимают. И более того, я поддержу те инициативы Центрального Банка, это ответ на наши предложения по упрощению выпуска облигаций до 3 млрд рублей. Ровно это сейчас происходит на рынке ЦФА, который является доказательством спроса на простоту процедуры финансирования. И не создающим какие-то дополнительные риски, требующим сохранения сложной процедуры на рынке традиционных финансовых инструментов. Поэтому и на рынке традиционных финансовых инструментов, на облигационном рынке эти процедуры должны быть упрощены.

Элина Тихонова: Звучит, как будто знаете, все флаги в гости к нам. Кто хотите, те и размещайтесь. Да, а вы частные инвесторы, вот заведите себе инвестконсультанта, платите ему, пускай он вас оберегает. Как будто тут профсообщество как раз отстраивается очень сильно от возможных рисков розницы.

Алексей Тимофеев: На самом деле, если уж на то пошло, подавляющее большинство договоров с брокерами заключаются одновременно с договорами об инвестиционном консультировании. Пользуйтесь этими советами. Брокер как инвестиционный советник несёт фидуциарную ответственность перед вами. Это я вижу правильным рыночным механизмом, лучшим из существующих, гораздо лучшим, чем, если мы будем поручать Центральному Банку анализировать финансовое положение и принимать решение за инвесторов, какие бумаги им могут быть доступны, а какие - нет.

Элина Тихонова: Про брокера: слушайте, для меня даже открытие, а если мне брокер скажет, извините, это уже доверительное управление, плати мне ещё 20% сверху.

Алексей Тимофеев: Это два разных договора. Брокерские договоры, по-моему, на 70% сопровождаются заключением договора об инвестиционном консультировании.

Элина Тихонова: Вообще то мы сегодня много про криптовалюты собирались поговорить, но вот ушли тоже в важные в другие темы. О крипте обязательно в следующий раз подробно поговорим. Пока законопроект до сих пор не внесён в Госдуму. Вам известно что-то о его судьбе? Я понимаю, что, наверняка, идут какие-то там межведомственные, как это называется, коммуникации, обсуждения. О чем там спор такой идёт напряжённый?

Алексей Тимофеев: Мы ждём, что он вот-вот будет внесён. Насколько я знаю, наиболее острые и болезненные споры по поводу этого законопроекта закончились.

Элина Тихонова: Уже решён этот вопрос? Это станет стимулом для частных инвесторов опять же выйти на рынок, возможность торговать криптовалютой, вот каким-то ощутимым стимулом?

Алексей Тимофеев: Я больше всего верю, что те, кто уже инвестирует на рынке ценных бумаг, пополнит свой портфель криптовалютой или криптоактивами, работая со своим брокером. Вот что этот закон даст.